Деликтные обязательства в современном российском международном частном праве
Денис Сологуб

Как уже отмечалось в советском праве коллизионные нормы по вопросам регулирования деликтной ответственности, осложненной иностранным элементом, появились в Основах гражданского законодательства Союза ССР и Республик 1961 года.[1] Так, часть 1 статьи 167 Основ устанавливала, что права и обязанности сторон по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, определяется по праву, где имело место действие или обстоятельство, послужившее основанием требовать такое возмещение. Часть 2 статьи 162 Основ закрепляла положение о том, что права и обязанности сторон по обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда за границей, если стороны являлись советскими гражданами, определялось по советскому праву.  Часть 3 статьи 167 закрепляла невозможность применения иностранного права, если действие или иное обстоятельство, служившее основанием для требования о возмещении вреда, по советскому законодательству не являлось противоправным. Аналогичные нормы содержал и Гражданский Кодекс РСФСР 1964 года.[2] Позднее в Основы были внесены изменения, в соответствии с которыми иностранные граждане в Российской Федерации в случае возникновения деликтных обязательств приобрели права и обязанности наравне с российскими гражданами, даже если такие права и обязанности не предусмотрены личным законом иностранного лица. Вместе с тем, иностранным гражданам не предоставлялись права и не возлагались обязанности, которые хотя и предусмотрены их личным законом, но не были известны российскому праву.

26 ноября 2001 года  был подписан окончательный вариант части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации, которая вступила в силу 1 марта 2002 года. Коллизионные нормы, регулирующие правоотношения сторон деликтных обязательств, осложненных иностранным элементом, содержатся в ст. 1219-1222 ГК РФ. Определения деликтного обязательства закон не дает, однако основная идея, характеризующая его, содержится в п. 1 ст. 1064 ГК, согласно которой вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Главный принцип, заложенный в данной норме, заключается в установлении обязанности лица возместить причиненный вред. О праве другой стороны прямо не упоминается, но закон, безусловно, имеет в виду и право потерпевшего требовать возмещения вреда, поскольку обязанность может существовать только по отношению к субъекту, имеющему право требовать ее исполнения.

Развитие международного автомобильного, воздушного железнодорожного сообщения, средств массовой информации породили ситуации, связанные с возникновением обязательств из причинения вреда и коллизий правопорядков, которые могут возникнуть в результате, например, последствий, вызванных импортом недоброкачественной продукции, причинения ущерба товару, перевозимого воздушным, железнодорожным транспортом и т.п.

Выбор закона в сфере деликтных обязательств приводит к установлению правопорядка, регулирующего основания и пределы деликтной ответственности и который, как правило, именуется статутом деликтного обязательства. Круг вопросов, подчиняемых этому статуту, а также границы подчинения их статуту определяются правовыми системами разных стран не единообразно.

Так, в соответствии с разделом VII «Международное частное право» Гражданского кодекса Российской Федерации, на основании права, подлежащего применению к обязательствам вследствие причинения вреда, определяются такие важные вопросы, как способность лица нести ответственность за причиненный вред, возложение ответственности за вред на лицо, не являющееся причинителем вреда, основания ответственности, основания ограничения ответственности и освобождения от нее, способы возмещения вреда, а также объем и размер возмещения вреда.
В прошлом практика отвергала возможность установления статута деликтного обязательства на основе соглашения сторон о применимом праве. Еще совсем недавно статуту деликтных обязательств практически повсеместно придавался принудительный характер, отвергая возможность применения принципа автономии воли сторон (lex voluntatis). В современном законодательстве наблюдается отход от своего рода табу в этой области.[3]

Формулировка общей нормы, содержащаяся в ст. 1219 ГК РФ соответствует принципу lex loci delicti commissi (закон места причинения вреда): к обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда, применяется право страны, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившие основанием для требования о возмещении вреда. В случае, когда в результате такого действия или иного обстоятельства вред наступил в другой стране, может быть применено право этой страны, если причинитель вреда предвидел или должен был предвидеть наступление вреда в этой стране.

Эта фундаментальная для международного частного права формула прикрепления традиционна, как видно, и для российского гражданского права. Однако в последние десятилетия XX в. под влиянием американской правовой мысли законодательство и судебная практика многих стран Европы начали постепенно отходить от жесткой коллизионной привязки деликтного обязательства исключительно к lex loci delicti comissii. Проявилось это, в частности, в том, что наряду с законом страны места совершения деликта соответствующие обязательства при определенных условиях могут подчиняться иным правовым системам – личному закону сторон обязательства, закону суда и другим.[4]

По смыслу п. 1 ст. 1219 ГК РФ применение закона места совершения деликта (lex loci delicti commissi) является оптимальным вариантом сочетания интересов потерпевшего и самого причинителя вреда.[5] В этом случае потенциальная возможность причинения вреда в стране, где одновременно находятся оба участника возможного деликтного обязательства, может охватываться предвидением причинителя вреда. Если же вред, формально причиненный действием, совершенным на территории одного государства, реально наступил на территории другого, то от причинителя такого вреда нельзя было бы разумно ожидать предвидения такой возможности. По этой причине ГК РФ прямо связывает применение закона места наступления (проявления) вреда с действительным предвидением такого события причинителем вреда или обязанностью его предвидеть.

Пункт 2 статьи 1219 ГК РФ также исходит из принципа сочетания интересов причинителя вреда и потерпевшего и устанавливает исключение из общей нормы: к обязательствам, возникающим вследствие причинения вреда за границей, если стороны являются гражданами или юридическими лицами одной и той же страны, применяется право этой страны; в случае, если стороны такого обязательства не являются гражданами одной и той же страны, но имеют место жительства в одной и той же стране, применяется право этой страны. Надо обратить внимание на то, что п. 2 ст. 1219 ГК РФ отсылает к гражданству, а не к личному закону.

Еще одна возможность, которую ГК РФ предоставляет сторонам деликтного обязательства, заключается в праве сторон по взаимному согласию применить к нему закон страны суда – lex fori (п. 3 ст. 1219 ГК РФ). У такого решения тоже имеются свои достоинства, обусловленные хотя бы уже тем, что оно расширяет возможности сторон на самостоятельное определение его статута. Кроме того, данное правило играет роль резервной коллизионной привязки, которую стороны могут избрать, если применение правил, закрепленных в пп. 1-2 ст. 1219 ГК РФ оказывается невозможным.

Положения статьи 1219 ГК РФ в полной мере распространяются на определение права, регулирующего возмещение не только имущественного вреда, причиненного лицу, но и вреда морального, что соответствует европейской правовой традиции. Кроме того, нормы ст. 1219, как следует из пункта 2 статьи 1220 ГК, охватывают и случаи возмещения причиненного вреда не только самим причинителем, но и некоторыми другими лицами. Таким образом, возникновение обязательств вследствие причинения вреда далеко не всегда обусловлено совершением правонарушения должником. В качестве примера одного из возможных исключений такого рода можно привести ст. 1067 ГК, которая позволяет суду возложить обязанность по возмещению вреда, причиненного в состоянии крайней необходимости, на лицо, в интересах которого действовал причинитель вреда.

Сферу действия права, подлежащего применению к обязательствам, возникающим  вследствие причинения вреда, регулируют положения статьи 1220 ГК РФ. Так, эта норма права содержит перечень вопросов, которые должны решаться на основе норм права, выбираемого в соответствии со ст. 1119 ГК. К таковым закон относит: причинение вреда органами власти (ст. 1069-1070 ГК), причинение вреда малолетними, несовершеннолетними и недееспособными лицами (ст. 1073-1078 ГК), причинение вреда источником повышенной опасности (ст. 1079 ГК), а также причинение вреда жизни и здоровью гражданина (ст. 1084 ГК). Особо следует отметить, что данная статья не затрагивает вопросов, регулирующих ответственность за вред, причиненный вследствие недостатков товаров, работ или услуг, поскольку она регулируется специальной нормой ст. 1221 ГК РФ.

Наряду с основаниями ответственности, которые закреплены в п. 3 ст. 1220, указанная норма распространяется и на определение условий гражданско-правовой ответственности, т. е. на решение вопросов установления противоправности поведения причинителя вреда, его вины и причинной связи между противоправным поведением и возникшим в результате вредом (ст. 1064 ГК). Решая вопрос о выборе права, определяющего основания гражданской ответственности, ст. 1220 регулирует также основания ограничения и освобождения от такой ответственности.

Следует заметить, что в ст. 1220 ГК РФ не упомянуты вопросы определения круга лиц, имеющих право на возмещение причиненного им вреда, в частности, в результате смерти кормильца (ст. 1088 ГК). В иностранном законодательстве отнесение этих вопросов к сфере действия статута обязательства из причинения вреда иногда специально оговаривается. Действие коллизионных норм ст. 1219 ГК РФ даже при отсутствии в ст. 1220 ГК РФ специальной оговорки (перечень не является исчерпывающим) может быть распространено и на этот случай.[6]

Статья 1221 ГК РФ содержит коллизионные нормы о выборе права, подлежащего применению к ответственности за вред, причиненный вследствие недостатков товара, работы или услуги. Нормы этой статьи предоставляют потерпевшему право выбора между правом страны, где имеет место жительства или основное место деятельности продавец или изготовитель товара, или иной причинитель вреда,  правом страны, где имеет место жительства или основное место деятельности потерпевший и правом страны, где была выполнена работа, оказана услуга, или правом, где был приобретен товар. При этом указывается, что выбор потерпевшим права места своего проживания или основного места деятельности, а также права места, где был приобретен товар или оказана услуга, может быть признан лишь в случае, если причинитель вреда не докажет, что товар поступил в соответствующую страну без его согласия. Эта оговорка призвана защитить права добросовестного изготовителя и продавца. О наличии согласия нельзя говорить в случаях, когда причинитель вреда запретил ввоз товара в страну. Также можно полагать, что запрет ввоза существует, если причинитель вреда определил специальные каналы распространения своих товаров в иностранном государстве, запретив любые другие способы доставки и распространения товаров в этом государстве. Так, многие брендовые фирмы ограничивают возможность приобретения их товаров специализированными магазинами, которым предоставлены исключительные права на продажу в соответствующей стране. Если покупатель приобретает такой товар у неуправомоченных изготовителем лиц, он, как правило, лишается специальных средств правовой защиты в случае обнаружения в товаре недостатков.

В том случае, если потерпевший не использует предоставленное ему право выбора, применимое право определяется в соответствии с общими нормами о праве, подлежащем применению к обязательствам вследствие причинения вреда (п. 2 ст. 1221 ГК РФ).

Зарубежное законодательство знает коллизионные нормы, аналогичные ст. 1221 ГК РФ, но более узкие по своему содержанию, охватывающие  лишь требования, основанные на причинении вреда недостатками товара (изделия), но не оказанных услуг или произведенных работ (Италия, Канада, Тунис и др.). Именно в этом смысле положения ст. 1221 ГК РФ применимы более широко. Обращает на себя внимание и то обстоятельство, что в большинстве коллизионных норм, аналогичных норме ст. 1221 ГК РФ, на причинителя вреда возлагается бремя доказывания факта поступления товара в ту или иную страну без его согласия.

Положения ст. 1221 ГК РФ применяются к требованиям о возмещении вреда, причиненного не только вследствие недостатков товара, работы или услуги, но и вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре, работе или об услуге. Нормы об ответственности за предоставление недостоверной информации содержатся и в ст. 10 Закона РФ «О защите прав потребителей».[7]

Статья 1222 ГК РФ предусматривает выбор права, применимого к обязательствам, возникающим вследствие недобросовестной конкуренции: им считается право страны, рынок которой затронут действием (актом) недобросовестной конкуренции.

Появление института недобросовестной конкуренции в европейском и американском праве относится к концу XIX – началу XX в. Серьезный толчок этому дала Парижская конвенция об охране промышленной собственности 1883 г.[8] Во многих странах мира специальное законодательство о недобросовестной конкуренции вообще отсутствует, а возникающие дела решаются на основании общих положений о деликтной ответственности.[9] Парижская конвенция по охране промышленной собственности 1883 г.[10] (ратифицирована Указом Президиума ВС СССР от 19 сентября 1968 г.) устанавливает в ст. 10 перечень действий недобросовестной конкуренции, защиту от которых обязаны обеспечить страны-участницы Конвенции. Актом недобросовестной конкуренции признается всякое действие, противоречащее честным обычаям в промышленных и торговых делах. В частности, к таким подлежащим запрету действиям или актам относятся: все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в отношении предприятия, продуктов или промышленной, или торговой деятельности конкурента; в тексте перевода содержатся ложные утверждения о ходе коммерческой деятельности, способные дискредитировать предприятие, продукты или промышленную либо торговую деятельность конкурента; указания (утверждения), используемые в коммерческой деятельности, которые могут ввести общественность в заблуждение относительно характера, способа изготовления, свойств, пригодности к применению или количества товара.

Общий запрет на недобросовестную конкуренцию в Российской Федерации установлен ст. 34 Конституции РФ,[11] Федеральным законом от 26 июля 2006 года N 135-ФЗ «О защите конкуренции».[12]    Так, ст. 14 ФЗ «О защите конкуренции» определяет следующие формы недобросовестной конкуренции:

распространение ложных, неточных или искаженных сведений, которые могут причинить убытки хозяйствующему субъекту либо нанести ущерб его деловой репутации;

введение в заблуждение в отношении характера, способа и места производства, потребительских свойств, качества и количества товара или в отношении его производителей;

некорректное сравнение хозяйствующим субъектом производимых или реализуемых им товаров с товарами, производимыми или реализуемыми другими хозяйствующими субъектами;

продажа, обмен или иное введение в оборот товара, если при этом незаконно использовались результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации юридического лица, средства индивидуализации продукции, работ, услуг;

незаконное получение, использование, разглашение информации, составляющей коммерческую, служебную или иную охраняемую законом тайну.

Многие виды недобросовестной конкуренции тесно связаны с распространением на рынке информации, в том числе в форме рекламы. Федеральный Закон «О рекламе»[13] определяет понятия недобросовестной, недостоверной, неэтичной, заведомо ложной, а также скрытой рекламы распространение которой, как правило, является частным случаем недобросовестной конкуренции. 

При постановке коллизионного вопроса о праве, применимом к обязательствам из недобросовестной конкуренции, следует уяснить понятие рынка, затронутого такой конкуренцией, поскольку именно рынок той или иной страны определяет установление применимого права. В соответствии со ст. 4 Закона «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках»[14] под товарным рынком понимается сфера обращения товара, не имеющего заменителей, либо взаимозаменяемых товаров на территории Российской Федерации или ее части, определяемой исходя из экономической возможности приобретателя приобрести товар на соответствующей территории и отсутствия этой возможности за ее пределами.

Общая коллизионная норма ст. 1222 ГК РФ не исключает применения к требованиям из недобросовестной конкуренции права и иного государства, если это вытекает из закона или существа обязательства.

Регулирование конкурентных отношений в любом государстве предусматривает наличие императивных норм, содержащих запреты, адресованные не только предпринимателям-участникам конкурентных отношений, но и органам исполнительной власти. Подобные предписания содержатся и в российском законодательстве. Статьи 7-8 Закона РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» устанавливают запрет федеральным органам исполнительной власти, органам государственной власти субъектов Российской Федерации, органам местного самоуправления, иным наделенным функциями или правами указанных органов власти органам или организациям принимать акты и (или) совершать действия, которые ограничивают самостоятельность хозяйствующих субъектов, создают дискриминационные условия деятельности отдельных хозяйствующих субъектов, если такие акты или действия имеют либо могут иметь своим результатом недопущение, ограничение, устранение конкуренции и ущемление интересов хозяйствующих субъектов.

Подобные ограничения, установленные императивными нормами закона, могут существовать и в законодательстве зарубежных стран. Вследствие этого при определении применимого права не исключается обращение к ст. 1192 ГК РФ.

Право иное, чем право страны, рынок которой затронут недобросовестной конкуренцией, может применяться, если это вытекает из существа обязательства. Поскольку обязательства, возникающие вследствие недобросовестной конкуренции, могут иметь комплексный характер и одновременно включать требования о защите от незаконного использования иных объектов промышленной собственности, например, товарных знаков и знаков обслуживания, фирменных наименований и др. в практике возможны сложности с определением рынка, затронутого недобросовестной конкуренцией. В качестве последствия подобных комплексных требований и обязательств не исключена ситуация, когда часть из них регулируется правом одной страны, а часть – правом другой, в зависимости от того, рынок какой из них (географический и товарный) окажется затронутым недобросовестной конкуренцией.

Таким образом, коллизионная привязка, содержащаяся в ст. 1222 ГК РФ создает правовую определенность для хозяйствующих субъектов: выбор права, с одной стороны, не зависит от пострадавшей стороны, но в то же время защищены и интересы пострадавшего, так как к правоотношениям сторон применяется право того государства, в экономическом пространстве которого пострадавшему был причинен вред.

Анализ норм части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации позволяет сделать вывод о том, что законодатель считает обязательства, возникающие вследствие недобросовестной конкуренции, одним из видов деликтных. Однако ответственность, возникающая вследствие недобросовестной конкуренции, соединяет в себе, кроме деликтной, ответственность за нарушение установленных государством правил поведения в сфере конкурентных отношений. Регулирование недобросовестной конкуренции во всех странах, в которых существует этот правовой институт, осуществляется с помощью не только гражданско-правовых, но и административно- и уголовно-правовых методов.

Нормы, регулирующие определение применимого права в случае деликтных обязательств, осложненных иностранным элементом содержатся и в иных законодательных актах Российской Федерации. Это, в частности, нормы Кодекса торгового мореплавания Российской Федерации,[15] содержащие применительно к торговому мореплаванию иное (по сравнению со ст. 1219 ГК РФ) регулирование. Так, ст. 420 КТМ РФ предусматривает правила выбора применимого права в случае  отношений, возникающих из столкновения судов. Пункт 1 ст. 420 отражает приоритет принципа lex loci: отношения, возникающие из столкновения судов во внутренних морских водах и в территориальном море, регулируются законом государства, на территории которого произошло столкновение. Если столкновение судов произошло в открытом море, то к отношениям сторон применяются правила КТМ РФ, т.е. нормы российского права, к отношениям, возникающим из столкновения судов, плавающих под флагом одного государства, применяется закон данного государства, независимо от места столкновения судов. Положения  статьи 421 КТМ РФ, регулирующие отношения, возникающие из причинения ущерба от загрязнения нефтью подлежат применению при:

1) причинении ущерба от загрязнения с судов нефтью на территории России, в том числе в территориальном море, и в исключительной экономической зоне России,

2) принятии предупредительных мер по предотвращению или уменьшению такого ущерба, где бы они ни предпринимались.

Это означает, что к отношениям по нанесению ущерба в результате действий иностранных судов по загрязнению нефтью с судов  в территориальном море или исключительной экономической зоне Российской Федерации в соответствии с односторонней коллизионной нормой ст. 421 КТМ РФ будет применяться российское право.

Правила статьи 422 КТМ РФ, регулирующей отношения, возникающие из причинения ущерба в связи с морской перевозкой опасных и вредных веществ предписывают применять российское право к случаям причинения любого ущерба на территории Российской Федерации, в том числе в территориальном море, а за ее пределами – иного ущерба, если опасные грузы перевозились на судне, плавающем под флагом Российской Федерации, а также к предупредительным мерам по предотвращению или уменьшению ущерба, где бы они ни предпринимались.

Статья 426 КТМ РФ устанавливает пределы ответственности судовладельца  законом государства флага судна. Аналогичная односторонняя норма содержалась ранее в ст. 14 КТМ Союза ССР 1968 года.[16]

В соответствии с общей нормой о подсудности Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации[17] иск предъявляется в суд по месту нахождения ответчика, однако для деликтов предусмотрена специальная подсудность. Иски о возмещении вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья, а также смертью кормильца, могут предъявляться истцом также по месту его жительства или по месту причинения вреда. Иски о возмещении вреда, причиненного имуществу гражданина или юридического лица, могут предъявляться также по месту причинения вреда. Иски о возмещении убытков, причиненных столкновением судов, а также о взыскании вознаграждения за оказание помощи и спасение на море могут быть предъявлены также по месту нахождения судна ответчика или порта приписки судна.

Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации[18] положения о международной подсудности закрепляет в ст. 247 и устанавливает общее правило о том, что ответчик должен находиться или иметь место жительства либо имущество на территории Российской Федерации. Арбитражный процессуальный кодекс РФ также устанавливает исключительную подсудность (ст. 248 АПК РФ) и договорную подсудность (ст. 249 АПК РФ).

Рассмотрим ряд наиболее общих случаев причинения вреда с участием российского и иностранного элементов.

В случая причинения вреда здоровью российскому гражданину на территории Российской Федерации иностранным физическим или юридическим лицом, не имеющим представительства или имущества в Российской Федерации, иск может быть подан в российский суд по месту жительства истца или по месту причинения вреда. Если вред причинен имуществу российского гражданина на территории Российской Федерации иностранным лицом (физическим и/или юридическим), не имеющим представительства или имущества в России, иск может быть подан в российский суд общей юрисдикции по месту причинения вреда. Однако в этих случаях следует принять во внимание вопрос об исполнении решения российского суда за рубежом, по месту нахождения ответчика, а также учесть наличие или отсутствие договоров, заключенных между Российской Федерацией и соответствующим государством. Принимая во внимание тот факт, что на территории большинства государств решение российского суда о причинении вреда не подлежит принудительному исполнению ввиду отсутствия соответствующего международного договора, представляется более целесообразным в большинстве случаев подавать иск непосредственно в суд по месту нахождения ответчика.

Если вред причинен российскому гражданину или юридическому лицу за границей иностранным гражданином или юридическим лицом при отсутствии международного договора между странами о правовой помощи, иск следует предъявлять за границей по месту нахождения ответчика из соображений исполнимости судебного решения.

В случае, если вред причинен иностранному гражданину или иностранному юридическому лицу на территории Российской Федерации российским гражданином или юридическим лицом, с учетом исполнимости судебного решения в большинстве случаев логичнее подавать иск на территории Российской Федерации.

Специальной нормой является правило ст. 60 ФЗ РФ от 21 ноября 1995 г. «Об использовании атомной энергии»,[19] согласно которому вред, причиненный радиационным воздействием жизни или здоровью работников (в том числе командированных) ядерных установок, радиационных источников и пунктов хранения, а также жизни или здоровью работников, занятых на каких-либо других работах с ядерными материалами или радиоактивными веществами, в связи с исполнением ими своих трудовых обязанностей, возмещается в соответствии с законодательством Российской Федерации.

В конвенциях и договорах о правовой помощи, заключенных СССР, а затем и Российской Федерацией, с другими странами также имеются коллизионные нормы о деликтной ответственности. Так, например Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 года[20] закрепляет положение о том, что внедоговорные обязательства о возмещении вреда определяются по законодательству договаривающейся стороны, на территории которой имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда. Если причинитель вреда и потерпевший являются гражданами одной страны, применяется законодательство этой стороны (пп. 1-2 ст. 42 Конвенции). Таким образом, позиция государств-членов СНГ заключается в том, что под местом причинения ущерба понимается место совершения вредоносного действия. Такая позиция Минской конвенции несколько отличается от норм российского права, хотя определяющий признак места совершения вредоносного действия выходит на первый план и в последнем случае.

Схожие нормы содержатся и в договорах об оказании правовой помощи с Молдовой, Латвией, Эстонией, Азербайджаном и др.[21]

При общем гражданстве сторон возможна привязка к законодательству страны, в суд которой подан иск (например, договор между Российской Федерацией и Грузией).[22]

В договоре между Российской Федерацией и Туркменистаном  о правовом статусе граждан[23] обязательства по возмещению вреда в случае, если деликвент и пострадавший постоянно проживают в одной стране, определяются в соответствии с законодательством государства проживания сторон.           В договоры с Польшей[24], Египтом[25] также включены коллизионные нормы, регулирующие деликтные правоотношения, при этом в отдельную группу выделены обязательства из причинения вреда. Так, например, договор с Польшей, помимо прочего, предусматривает альтернативную подсудность правоприменительных органов договаривающейся стороны, где ответчик имеет место жительства или местонахождение, либо находится истец, а также имущество ответчика.

Нормы Соглашения государств-участников СНГ от 20 марта 1992 г. «О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности»,[26] в отличие от большинства других договоров, участником которых является Российская Федерация, не предусматривают отсылки к законодательству страны, гражданами и/или юридическими лицами которой являются деликвент и потерпевший. Вместе с этим, Соглашение содержит правило, исключающее применение законодательства страны, где имело место действие или иное обстоятельство, послужившее основанием для требования о возмещении вреда, если это действие или иное обстоятельство, не является противоправным по законодательству места рассмотрения спора.

Соглашение СНГ о сотрудничестве в области трудовой миграции и социальной защите трудящихся-мигрантов[27], установило, что порядок возмещения работнику вреда, причиненного увечьем, профессиональным заболеванием либо иным повреждением здоровья, связанным с исполнением им трудовых обязанностей, регулируется законодательством страны трудоустройства, если иное не предусмотрено отдельным соглашением.

В случае отсутствия между государствами спорящих сторон договора российский суд для определения применимого права обращается к коллизионным нормам российского законодательства.[28]

Во всех случаях необходимо помнить, что Конституция Российской Федерации устанавливает, что международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Рассмотрев деликтные обязательства в международном частном праве Российской Федерации, приходим к выводу, что такие обязательства носят относительный характер и нацелены по общему правилу на полное возмещение причиненного потерпевшему лицу вреда. Сходного понимания деликта придерживается и правовая доктрина многих европейских государств.  Материально-правовое регулирование деликтных обязательств в Российской Федерации все чаще обуславливается ее участием в международных договорах, в результате чего внутреннее российское право воспроизводит нормы международных соглашений или использует разработанные международно-правовые конструкции.

[1] Ведомости Верховного Совета СССР. №15. 1962. Ст. 156.

[2] Гражданский кодекс РСФСР от 11 июня 1964 года // Ведомости РФ. №24. 1964. Ст. 406.

[3] См. подробнее: Банковский А.В. Деликтные обязательства в международном частном праве // Современное право. 2001. №7. С. 40-45; Звеков В.П. Международное частное право: курс лекций. М., 1999. С. 285-289; Звеков В.П. Обязательства вследствие причинения вреда в коллизионном праве. М., 2007.

[4] См.: Frank F.G. International Private Law. P II. 2002.

[5] См.: Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации. Часть третья. Под ред. Сергеева А.П. М, 2005.

[6] Так, В.П. Звеков не исключает применения других коллизионных отсылок, если это более благоприятно для «слабой стороны». См: Звеков В.П. Международное частное право. М., 2000. С. 333; а также см.: Комментарий к части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации. М., 2002. С. 474, 475.

[7] Закон РФ №2300-1 «О защите прав потребителей» от 07.02.1992 // СЗ РФ. 1992. №3.

[8] Вестник ВАС. 1996. N2.

[9] См.: Ring C, Olsen-Ring L. Einfuhrung in das skandinavische Recht. Munchen, 1999. S. 95-98.

[10] Парижская конвенция по охране промышленной собственностиот 20 марта 1883 года (пересмотренная в Брюсселе 14 декабря 1900 г., в Вашингтоне 2 июня 1911 г., в Гааге 6 ноября 1925 г., в Лондоне 2 июня 1934 г., в Лиссабоне 31 октября 1958 г. и в Стокгольме 14 июля 1967 г. и измененная 2 октября 1979 г.) // Основные международные договоры и конвенции / Сост. Прямоулова П.Д. М., 2000.

[11] Конституция Российской Федерации 1993 г. // Российская газета. 1993. 25 декабря.

[12] ФЗ Федеральный закон от 26 июля 2006 года N 135-ФЗ «О защите конкуренции» // СЗ РФ. 2006.

[13] Федеральный Закон «О рекламе» от 13.03.2006 N 38-ФЗ (в ред. Федеральных законов от 18.12.2006 №231-ФЗ, от 09.02.2007 ФЗ №18-ФЗ, от 12.04.2007 №48-ФЗ, от 21.07.2007 №310-ФЗ // СПС»КонсультантПлюс»

[14] Закон РСФСР «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» от 22 марта 1991 года № 948-1 (в ред. Законов РФ от 24.06.1992 №3119-1, от 15.07.1992 №3310-1; Федеральных законов от 25.05.1995 №83-ФЗ, от 06.05.1998 №70-ФЗ, от 02.01.2000 №3-ФЗ, от 30.12.2001 №196-ФЗ, от 21.03.2002 № 31-ФЗ, от 09.10.2002 №122-ФЗ, от 07.03.2005 №13-ФЗ)

[15] Кодекс торгового мореплавания Российской Федерации от 30.04.1999 // СЗ РФ. 1999. №18. Ст. 2207.

[16] Кодекс торгового мореплавания Союза ССР 1968 года // СПС «КонсультантПлюс».

[17] Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации от 14.11.2002 г. // СЗ РФ. 2002. №46. Ст. 4532.

[18] Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 г. // СЗ РФ. 2002. №30. Ст. 3012.

[19] Федеральный Закон от 21 ноября 1995 года № 170-ФЗ «Об использовании атомной энергетики» // СЗ РФ. 1995. № 48. Ст. 4552; СЗ РФ. 2002. № 13. Ст. 1180

[20] Конвенция о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 года (г. Минск)  // СЗ РФ. 1995. №17. Ст. 1472.

[21] См.: Договор между Российской Федерацией и Республикой Молдова о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 25.02.1993 г.; Договор между Российской Федерацией Латвийской Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 03.02.1993 г.; Договор между Российской Федерацией и Эстонской Республикой о  правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 26.01.1993 г.; Договор между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам от 22.12.1992 г. // Договоры о правовой помощи / Сост. Кузьминкина П.О. М., 2003.

[22] Договор между Российской Федерацией и Республикой Грузия о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским, семейным и уголовным делам (г. Тбилиси, 15 сентября 1995 г.) // Договоры о правовой помощи / Сост. Кузьминкина П.О. М., 2003.

[23] Договор между Российской Федерацией и Туркменистаном о правовом статусе граждан Российской Федерации, постоянно проживающих на территории Туркменистана, и граждан Туркменистана, постоянно проживающих на территории Российской Федерации от 18 мая 1995 г. // СПС «КонсультантПлюс».

[24] См.: Договор между Российской Федерацией и Республикой Польша о правовой помощи и правовых отношениях по гражданским и уголовным делам от 16.09.1996 г. //  Договоры о правовой помощи. Сост. Кузьминкина П.О. М., 2003.

[25] См.: Договор между Российской Федерацией и Арабской Республикой Египет по взаимоправовой помощи и правовым отношениям по гражданским, коммерческим и семейным делам (1997 год) //  Договоры о правовой помощи. Сост. Кузьминкина П.О. М., 2003.

[26] См.: Соглашение государств-участников СНГ от 20 марта 1992 г. «О порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности // Вестник ВАС РФ. 1992. №1.

[27] Соглашение СНГ о сотрудничестве в области трудовой миграции и социальной защите трудящихся-мигрантов (г. Москва, 15 апреля 1994 года) // СПС «КонсультантПлюс»

[28] Приложение к Информационному Письму Президиума ВАС РФ от 25.12.1996 г. №10 «Обзор практики рассмотрения споров по делам с участием иностранных лиц, рассмотренных арбитражными судами после 1 июля 1995 года».